• Главная
  • Новый энергетический переход: перспективы и риски для Казахстана

Новый энергетический переход: перспективы и риски для Казахстана

14 июня, 2021 15:59

Новый (четвертый) мировой энергетический переход вплотную приблизился к Казахстану. С 2022 года казахстанский энергетический сектор ждут серьезные изменения. Евросоюз обсуждает возможность внедрения углеродного налога на поставщиков нефти в эти страны. Для них будут установлены лимиты на выбросы парниковых газов. Как эти и другие планы ЕС по декарбонизации своих экономик могут повлиять на Казахстан, узнала корреспондент Strategy2050.kz у эксперта в области энергетики Алмаза Абилдаева.


– Алмаз, для чего Европе нужен углеродный налог?

- События последних пяти лет показывают - технологический прорыв в области сланцевой нефти и газа, вывел США из покупателя в экспортера нефти, хотя по многим сортам тяжелой нефти они еще много импортируют, по причинам адаптации многих их НПЗ к сортам нефти из Венесуэлы, Канады и ряда других поставщиков. Эти обстоятельства позволили понять ЕС, что, появилась возможность уйти от зависимости стран ЕС от основных поставщиков энергоресурсов, привязав это к глобальной климатической повестке. Таким образом ЕС повели энергетическую политику в нужном для них направлении.

Свои планы ЕС будет осуществлять посредством тонкой энергетической дипломатии на глобальном уровне. Это что касается политической части вопроса, но еще есть экономическая – провести расчеты, инвестиции, носящие инновационный характер.

- Как это отразится на Казахстане?

- Нам, Казахстану, отведена роль поставщика сырья, природного газа, возможно, в будущем водорода. Будет это взаимовыгодным сотрудничеством? Думаю, зависит от нас с вами, во многом от прагматично выстроенной работы с акторами новой энергетики в новом энергетическом сотрудничестве. Какой будет диалог? Ведь есть еще возвышающаяся Азия сейчас, без требований, навязывания своих планов и налогов.

- Как введение углеродного налога повлияет на Казахстан?

– Это повлияет на конкурентоспособность нашей нефти на рынках Евросоюза, уменьшив прибыль от продаваемого сырья. Хорошо то, что западная промышленность нуждается в сортах нефти, которая поставляется нами, ведь из нашей нефти производят дизтопливо, масла и другие продукты, которые, нельзя произвести из легкой нефти. Но при этом от природного газа они не отказываются. Будет большая замена газа в потреблении, поставкам нефти. Россия в этой ситуации ничего не теряет, в отличие от нас. Она наращивает свое газовое присутствие на рынках ЕС. В будущем, планирует увеличить поставки природного газа, СПГ, и, возможно, водорода, который, в большей степени производится опять же из газа. В России после 2030 годов, по мнению их экспертов, резко сократится добыча нефти, заместить планируют опять же газом. Логика проста, пока продается нефть - максимально ее реализовать.

- Какие риски есть у нас?

- У нас же есть риск уменьшения продажи нефти, направляемой на экспорт уже после 2025 года. А Европа – наш основной торговый партнер. Наши основные покупатели – Италия, Германия заявят, что из-за того, что достигли высокой энергоэффективности, или заменили все газом, заявят скоро - им уже не нужно такое количество сырья. В связи с этим будет падать добыча газа, так как многие месторождения Казахстана нефтегазоконденсатные. Говоря проще, взаимосвязь сильная у нас между добычей нефти и газа. Нужно развивать отношения в Азией пока еще мировой пик потребления нефти не пройден. Наблюдается надежда на новый нефтяной суперцикл цен, судя по мнению ОПЕК, до конца года восстановится мировое потребление нефти, как это было в доковидный период. Однако, высокие цены на энергоносители, ускорят декорбонизанизацию экономик стран ОЭСР.

– Выходит, что планы декарбонизации скажутся на покупке и их потреблении, а у нас на сокращении добычи газа и нефти?

– Да, в связи с этим у нас добыча газа может настолько упасть, что мы текущие объемы обеспечения страны не сможем обеспечить. Из-за того, что нефтяные компании, работающие на наших месторождениях, резко снизят добычу, по опять же объективным причинам, отсутствия гарантии ее реализации, это потенциальный вызов. Национальный оператор не добывает газ, а покупает его у недропользователей. Из-за этого может возникнуть уязвимость газовиков от нефтедобытчиков.

Вообще, новая стратегия ЕС – не потреблять нефть, уголь вообще. Отойти от них начиная с 2030 года. Уже к 2025 году они планируют покупать нефть с низким содержанием серы. А у нас не просто низкое содержание серы, а высокосернистая нефть. Это касается Кашагана, Тенгиза и Карачаганака. Это повлечет, конечно, дополнительные затраты. Как они будут работать над удалением серы? Опять же это будет бить по себестоимости нефти. Это опять же является не очень хорошей новостью для республики. Такие вещи или сюрпризы постоянно будут исходить от стран потребителей, поэтому мы должны иметь стратегию. Надо анализировать, что планируют покупатели нефти, как себя поведут через 5 лет хотя бы.

- Как вы думаете, какой энергетической политики будет придерживаться наше государство?

- Думаю, что, следуя своей имеющейся энергетической стратегии, Казахстан далее будет придерживаться возможности максимальной добычи нефти с применением мировых практик, технологий для модернизации экономики, создания условий устойчивого развития. Однако, учитывая тенденцию большинства развитых стран к масштабной перестройке своих экономик к нулевому выбросу парниковых газов, необходима выработка новой внешней энергетической политики с учетом не очень хороших для нас трендов.

– Что вы предлагаете включить в новую энергетическую политику? Как надо выходить из ситуации?

– Надо срочно начинать разведку и добычу газа. Как я уже сказал, газ не добывается национальным оператором, а закупается у недропользователей. А это уязвимость. Здесь рекомендуется пойти дальше – надо разрешить электрогенерирующим компаниям находить газ для последующего его использования для генерации электроэнергии. Надо немедленно начать поиски газа по всей стране. Ведь все равно это надо делать согласно условиям Парижского соглашения по климату для уменьшения выброса углекислого газа в атмосферу.

Надо серьезно заниматься геологией. А в геологии мы знаем, что процесс очень длительный – 10-15 лет. Запущенный процесс «зеленых» экономик в мире создает возможность начать искать редкоземельные металлы по всей стране. Это никель, алюминий, литий и так далее, металлы, востребованные, в создании инфраструктуры «зеленых» экономик. Если теряем по нефти, необходимо быстро реагировать, на факторы, где появляются возможности.

Надо увеличить роль национальных компаний, занятых в газовой отрасли. Следует направить их на поиски и добычу газа. Устранять факторы зависимостей от нефтяного сектора, обратить внимание на атомную энергетику с учетом возможностей реакторов 4 и 5 поколения и, наконец, нужны государственные инвестиции в научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы.

Если страны ОЭСР откажутся от нефти, мы должны развивать нефтехимическую отрасль. Почти все в автомобилях, каучук, одежда, медицина – везде нужны продукты нефтехимии. Их можно использовать не только для ДВС в качестве топлива, но и для других отраслей. Если в 2030 году большой излишек нереализованной нефти останется внутри страны, и мы не сможем продавать за рубеж, значит, мы должны как развитые государства строить нефтехимические заводы.

- Как быть с НПЗ?

- Касательно НПЗ, дальше проводить модернизацию нефтеперерабатывающих заводов, чтобы производить бензин Евро-6, Евро-7. Также, считаю, что настало время построить новый завод, дальше идти по пути модернизации трех. Если мы будем отставать в глубине переработки сырья от России, Беларуси, в будущем они зальют нас керосином, дизтопливом, качественным бензином. Во вновь создаваемое энергетическое пространство ЕАЭС в 2025 году, мы должны вступить на равных в энергетике со странами участницами, во избежание попадания в зависимость, особенно в электроэнергетике.

- Какие перспективы есть у Казахстана?

В конце мне бы хотелось указать, что перспектив в энергетике Казахстана больше, чем проблематики, нужно уметь государству раскрыть его потенциал сначала в обеспечении собственной энергетической безопасности, затем идти на интеграционные проекты с соседями и дальним зарубежьем. Мы тоже способны, если захотим, проводить энергетическую дипломатию. Если усиливается конкуренция за рынки Запада, то надо было обратить внимание на Азию, Индию, где экономики и население растет сверхактивно, как и потребление энергоресурсов.

Необходимо отметить, что заявленные доклады, как, например, революционный доклад главы международного энергетического агентства от 18 мая 2021 создают тревогу в связи с заявлениями о призывах отказа в инвестировании в нефтегазовую отрасль. Но если же внимательно присмотреться за этими заявлениями стоят политические лозунги, реальной поддержки промышленности этих стран не наблюдается, отсюда вывод, что вопрос этот может затянуться, однако все же 14 июля 2021 года механизм CBAM, будет представлен в виде законопроекта, где понадобится одобрение всеми странами членами ЕС. Параллельно, будут еще переговоры с ВТО по адаптации норм зеленой повестки с действующими правилами ВТО.

Кстати, после доклада МЭА страны, добывающие нефть, активизировали контакты для, как я думаю, координации действии в мировой энергетике. Здесь, я согласен с мнением Генерального секретаря ОПЕК г-на Мухаммеда Баркиндо - об инклюзивном подходе на новый энергетический переход, чтобы ни одна из сторон не оказалась в уязвимом положении, высказанном 3 июня 2021 года на первой встрече высокого уровня ОПЕК-Африка.

Не буду удивлен, если в будущем, будет создан водородный ОПЕК, где будут учтены интересы стран поставщиков водорода.

– Благодарю Вас за содержательную беседу!

Все новости